Черубина в поисках идеала



Любовь, как метод, добро, как цель

 

Чем занимается сегодня критик, пишущий по-русски? Выявлением ошибок и их разбором. Еще он анализирует текст и дает ему оценку. Разумеется, объективную, на то он и критик.

При этом критику необходимо продемонстрировать свой творческий мускул, желательно, в согласии с эпохой — хлёстко и без соплей. Ещё русский критик любит побалагурить, половина критических статей — стёб (как они называют эту литературную форму в Федерации).

На самом деле критика — это искусство разбирать, понимать произведение. И единственным ключом к пониманию может быть любовь. Ещё до чтения текста. Душа должна быть настроена на добро, на милосердие. У Наташи Борисовой удивительный и редкий дар — она критикует с любовью. В её эссе и статьях нет и тени зависти, нет иронии. Для поэта и беллетриста, согласитесь, это редкость.

 

В огне душа. Но, с духом слита, плоть —

В безмерности — не хочет поцелуя…

И ангелы запели: «Аллилуйя!»

«Любовь», — сказал Господь.

 

Именно любовь и милосердие помогают Наташе Борисовой не только увидеть чудесное и необычное, доброта и чуткость подсказывают ей пронзительные, удивительно точные слова. Её душа звенит в одном ключе с музыкой вселенной, это мелодия Добра. Она пишет о прекрасных переводчицах Светлане Гаер и Рите Райт, и о цыганском летописце Ярмалюке, о творчестве Ольги Андреевой и Нины Тарасовой, о поэте Джерри Курасе. И как! С какой страстью и пониманием предмета! С каким трепетом и тактом Наташа приглашает нас разделить свою радость открытия:

«Есть ли у Человечества способ проникнуть в духовный мир мужчины, не пытая его при этом каленым железом?

Оказывается, такое возможно. Но только, если у этого человека есть двойник — лирический герой, обитатель параллельного Автору поэтического мира. Там, в этом мире, организуется не быт бытия, а нечто, столь же необходимое — облекаются в плоть слова тонкие материи — любовь, дружба, смятение — переплетения всех чувств. И давайте сочтем себя избранными, посвященными — до нас донеслись откровения, обогатив нашу жизнь еще одним переливом «ткани, упоенной собой».

Но доброта не отменяет профессионализма. Наташа Борисова талантлива в своём профессионализме — и как поэт, и как переводчик, и как эссеист, и как филолог. В её дельных замечаниях безошибочно угадывается толковый редактор, а в виртуозных пассажах, точных и хлёстких, опытный журналист. А с какой обманной лёгкостью она перевоплощается в Аннетту фон Дросте-Хюльсхофф:

 

О, как порой спасительна была

Созвучья душ и единенья радость,

Прохлада кости, силуэт крыла

И фуги Баха сладостная тяжесть.

Задует свечи перемен сквозняк.

 

Или это уже Черубина, таинственная дива Серебряного века? Тусклый свет рампы, холодная бледность Пьеро, акварельные румяна Бакста, предчувствие грядущего Апокалипсиса России? Конца и бесконечного позора великой страны? Страны, всего за один век сделавшей монументальный вклад в мировую литературу, взлетевшей так высоко и рухнувшей на самое дно. Страны, в которой сегодня осатаневшее быдло диктует стиль, задаёт тон: где литератор изъясняется языком колбасника, публициста не отличить от блатного гопника, критик бранится косноязычным матом, что пьяный крючник.

«В обществе с низким болевым порогом цинизм становится тем сладко-горьким, опасным лекарством, которое поддерживает силы на коротких дистанциях и губит в перспективе. Русская традиционная «разочарованность», это очаровательное «печоринство» в наше время уже лишено романтического флера».

На этом фоне интеллигентность и такт, с которыми Наташа Борисова обращается с авторами и их текстами, выглядят диковинным, почти антикварным чудом, филигранью Фаберже, брюссельским кружевом. Каждое её эссе, даже в несколько строк, это, говоря её же словами, «новая встреча с Любовью, новая встреча с истинной Поэзией. Ее всегда ждешь, на нее надеешься, в нее веришь. Пока она есть, «Ещё над нами небосвод высокий. Ещё огонь горит на маяке».

Валерий Бочков

Источник: предисловие  к книге Натальи Борисовой «Отражения»




На страницу Натальи Борисовой>>