УЛИЦЫ РАЗБИТЫХ ФОНАРЕЙ




Сегодня я хочу поговорить об одном очень интересном пласте современной культуры.

О нём редко пишут критики и литературоведы. Он вообще слабо освещён. Ему трудно подобрать точное название.

Что это за культура? Оккультная? Не то. Богемная? Тоже не то. Городская? Не обязательно городская…

Сегодня нас ждут мрачные улицы разбитых фонарей рационализма. На этих глухих улицах так легко встретить бомжа или падшую деву, маньяка или сектанта, наркомана или шамана, а ещё — колдуна, ведьму, волколака, лярву, астральную сущность, ангела-хранителя, мелкого демона, говорящего мертворождённого младенца, адского пса, а то и вовсе двуногую категорию философии Платона, воплощённый эйдос. Здесь проявляют паранормальные свойства, делают кукол-терафимов, переселяют в них чужие души, отправляются странствовать в загробные миры, заражают прохожих смертельным вирусом, каются, насилуют (в т.ч. ближайших родственниц), летают по ночам, свершают самоубийства, выправляют биополе, рвут зубами свою или чужую плоть, охотятся на инородцев и занимаются метафизической эротикой. Тут полно красноречивых гуру, молчаливых Воландов, беспокойных мастеров и длинноволосых Маргарит. В этих местах нельзя, невозможно, опасно оставаться собой…

Передо мной четыре книги прозы, присланные по почте из разных мест — три романа плюс роман с пьесой, стихами и эссе: Андрей Иудин, «Инсайт, или Ведьма и пёс» (Нижний Новгород, изд-во «Книги», 2011); Вероника Кунгурцева, «Орина дома и в Потусторонье» (М., изд-во «Время», 2012); Платон Беседин, «Книга Греха» (Луганск, изд-во «Шико», 2012); Леонид Шимко, «РАБ ЧАР РУН» (М., изд-во «Вест-Консалтинг», 2012). Кунгурцева живёт в Сочи, Шимко — в Кабардино-Балкарии, Беседин — в Севастополе, Иудин — в Нижнем Новгороде. Северный Кавказ, Крым, Поволжье — нехилый разброс. Тексты очень разные — по стилистике, интонации, жанру, качеству. Но все они, в общем, принадлежат одному культурному пространству. Так получилось.

Начну с иудинского «Инсайта» — как самого объёмного (и самого прописанного) произведения.

Андрей Иудин (интересно, «Иудин» — фамилия или псевдоним?) — редактор регионального альманаха «Земляки», пишет стихи. Родился в 1953 году. А ведь ощущается по этой прозе, что её автор — немолодой человек; есть здесь основательность зрелости (в непривычном сочетании с юно обострённой чувственностью).

И сюжетика странноватая — сюжет наличествует, но он какой-то не центрированный, растрёпанный: от каждого персонажа тянутся астрально-мочальные нити в прошлое, некоторые из сюжетных линий не ведут никуда, обрываются или исчезают, некоторые — заплетаются в бесформенные узлы…

Значит, так. Есть герой и героиня. Герой — Александр Рассохин, «частный детектив без лицензии»; впрочем, он не похож на Шерлока Холмса или на Пуаро и пробавляется оккультно-криминальными акциями-провокациями, стравливая своих клиентов с их врагами (по результатам акций достаётся и тем, и другим). А у каждого из клиентов (и врагов клиентов) — своя мутная история из прошлого. У Рассохина — тоже своя история: он учился драться и выучился до того, что стал берсерком (во время драки в него может вселиться всесокрушающе-неконтролируемое «нечто»). Героиня — Ольга; с ней также случилось удивительное: в детстве она упала из окна, но осталась цела и невредима (то ли полетела аки птичка, то ли была спасена ветром). С той поры Ольга — «ведьма»: она разговаривает с ветром и луной, время от времени пытается прыгнуть с высоты, губит мужиков, попавших в поле её действия. Некогда Ольга была в деревне на студенческой практике и так взглянула на тамошнего придурковатого подростка Харитона (Харьку), что наложила на него роковое проклятье. Затем Ольга погубила ухажёра Геру Пожарского, парня-красавца, выявив в нём сексуальные проблемы, которые довели его до психоза и жестокого самоубийства (это, кстати, не единственное самоубийство в «Инсайте»). А Харька тем временем вырос, прошёл через ряд перипетий и сделался бомжем Харонычем. Хароныч в храме повстречал Заныкина, заместителя гендиректора издательского комплекса, «серого кардинала» (человека обыкновенного, посредственного во всём, недоброго, хитрого — наделённого мелким крестьянским умом), и сделал того своим слепым орудием. Хароныч изготовил куклу оккультного пса Артемона, вселил душу Артемона в Заныкина — так началась долгая охота Артемона на Ольгу. Было много всяко-разного, но в финале победило добро (если его возможно так назвать): Ольга «отпустила» душу Хароныча (в теле Заныкина), избавила её от проклятья и нашла суженого по себе (рыцаря-берсерка Рассохина, разумеется). Чудовищный Артемон ушёл в землю, а злосчастный Заныкин остался в теле Хароныча (и служит ему привратником). Это я только главные сюжетные линии романа пересказал, а ведь есть и неглавные, их много.

Написан «Инсайт» грамотно и очень тонко, даже изощрённо; при этом он оставляет впечатление вязкого, неотвязного, какого-то эпилептического кошмара. По жанру это хоррор — но нетипичный. В классическом хорроре всегда бывает одна чёткая сюжетная линия, тут же всё запутано, словно рыболовная леска. Посыл хоррора — напугать читателя и этим его развлечь. А здесь — иной авторский посыл.

Какой?

А вот какой: показать, что человеческая личность не равна себе самой.

(Кстати, в мире «Инсайта» вообще не приходится говорить о каких-либо границах личности: в Заныкине с определённого момента не живёт Заныкин, в нём живут сначала Артемон, а затем — Хароныч; и с кого спрашивать за заныкинские поступки-безобразия?)

Сравню «Инсайт» с «Мастером и Маргаритой» Михаила Булгакова. По итогам «Мастера и Маргариты» наказаны плохие люди и награждены хорошие люди (это — в общих чертах; на деле-то — всё гораздо сложнее, но не буду говорить о тонкостях). В «Мастере и Маргарите» «коемуждо по делам его».

А в «Инсайте» «коемуждо» совсем другое; тут персонажи не делятся на «хороших» и «плохих». Они делятся на «сильных» и «слабых». «Сильные» — те, кто смог усвоить некий внеличностный опыт (всегда очень болезненный, мучительный, а иногда — ещё и постыдный). «Сильные» — те, кто существует «с бездной внутри себя» (это — Ольга, Рассохин и даже Харька-Хароныч). «Слабые» — те, кого сей опыт сломал, потому что они слишком цеплялись за собственное «я»; в них не было ничего, помимо «я»,— оттого бездна их и съела. Нельзя сказать, что жалкий итог Заныкина или Геры Пожарского — плата за то, что они плохие люди (хотя это не лучшая человеческая порода). Просто в Заныкине, в Герке (в соседском пацане Пашке, в подполковнике милиции Бутузове, в белокуром продавце Сэме Самойлове, в социологе Быковском и т. д.) слишком много «самости». А человек силён настолько, насколько он способен вместить в себя нечеловеческое.

Вот что хочет сказать нам Андрей Иудин…

Кирилл Анкудинов.

Источник: День и ночь, №6 (17.12.2012)


На страницу Андрей Иудина>>