НА ПУТИ К ИНСАЙТУ



О романе Андрей Иудина


Литературный жанр фэнтези развивался бурно и сложно, и к настоящему моменту многие склонны видеть в нем доведенный до абсурда и вывернутый наизнанку, сугубо эксплуатационный способ самореализации автора. Постмодернизм ассимилировал жанр фэнтэзи, сделав многих писателей этого жанра творцами скорее для себя, нежели для своих читателей. В этом свете, особо ценным является поиск новых форм, разумно эклектичных, бегущих по лезвию разных жанров и стилей и дающих новые возможности для писателей.

Книгу Андрея Иудина было бы неверно причислить к фэнтэзи. Главные действующие лица этого произведения, как калька с самого романа, – вроде бы живые, реальные, порой даже чересчур, но изредка в них просыпается что-то странное и страшное, колдовское и звериное. И декорации меняются, персонажи и читатели переносятся в иное измерение. Необычное роуд-муви душ героев, их сущностей, в отрыве от их реального материалистического перемещения, порой отвлекает от их мыслей и не позволяет понять, как развиваются их рассуждения и преломление их мировоззрений. Сложно прочувствовать, где точки озарения, которые в конечном итоге можно будет считать маяками, позволившими прийти героям к их инсайту, к очищению от всего наносного, к неожиданному пониманию стоящей проблемы и интуитивному нахождению её решения. Романисту очень часто не удается упростить витиеватую эклектичную конструкцию и донести до читателя полет самих идей, причем идей не столько действующих лиц, сколько самого автора. Но в этом и заключается сложность сочетания разных жанров и направлений – гармонично и целостно перевести свои мысли и идеи через своих персонажей, которые оказываются, то в декорациях простого быта, то в нагромождении своих рассуждений, то в экзистенциальном цейтноте, а то и вовсе в сюрреалистичных картинах.

Протагонисты этого романа – мужчина и женщина, Ольга и Алекс, встретившиеся два одиночества, которые кажутся полными противоположностями, но в действительности в них есть много общего. Образ их встречи очень интересен. «Последнее танго» или «Вальс на прощание», ставшие архетипом современного искусства, той чертой, когда многие герои прозревают, очищаются и находят свой инсайт, был изобретательно перевернут с ног на голову автором. Для Ольги и Алекса танец – это старт новых взаимоотношений, которые и приведут двух главных героев к их катарсису. «Это не финал», – говорит Алекс рефлекторно, без дальних мыслей, в ответ на холодное равнодушие Ольги. Но то, что это только начало, знает только Андрей Иудин и его читатели.

Ольга – сложный, бесконечно загадочный персонаж. В ней часто просыпается зловещая томность, как в героине «Основного инстинкта», которая может неожиданно смениться на нежную простоту, почти как у куприновской Олеси. Ольга хоть и склонна бродить в лабиринтах своих мыслей, но как-то фатально не любит анализировать ситуации структурированно, будто подсознательно знает о своих внутренних резервах, которые во многом делают ее самой собой. Алекс Рассохин, наоборот, любит разбирать все по полочкам, но порой совершает резкие порывистые поступки, противоречащие его кажущейся расчетливости. В отличие от Ольги, у него куда больше потребности в удовлетворении чувства собственного достоинства. Он почти персонаж Чака Паланика, доведенный этим чуждым для него обществом до предела. Инициированная драка между его клиентом и потенциальной жертвой – это желание Алекса почувствовать себя Богом, возвыситься над этим миром. Особенно удачным стоит признать описание просмотров сайтов для самоубийц и как Рассохин пытается найти оптимальное снадобье – это аллюзия на известные произведения литературы и кино: «Таксиста» Мартина Скорсезе, «Брата» Алексея Балабанова, «Бойцовского клуба» Чака Паланика. Вообще, в Алексе много общего, перекликающегося с одним из главных художественных героев поколения Икс Тайлером Дёрденом. Только вторая сущность Алекса скорее мистическая, чем психологическая. Но он тоже из бойцовского клуба, только своего, где не менее крутой, чем Тайлер Дёрден, Мята не только поставит ему боевую технику, но и поможет сформировать характер.

Вообще о том, как действующие лица пришли к своему нынешнему духовному и физическому обличию мы узнаем вперемешку с главным действием. Причем это не столько воспоминания главных героев, сколько авторские флэшбэки, когда он по-своему желанию перемещает читателей в разное время и в круг разных людей, что позволяет рассматривать одни и те же темы с разных углов зрения. У Иудина нарушение хронологии получается очень кинематографично, причем цель этого не закрутить интригу и даже не «поиграть в классики» с читателем, а просто вывернуть изнанку персонажей, когда это становится необходимо. Ведь порой бесконечные рефлексии Ольги и Алекса могут остаться непонятны читателям и автор, чувствуя это, хочет поделиться со своим собеседником.

Автор понимает это еще и потому, что чувствует определенную слабость в описании нескончаемых мыслей главных героев. Из-за великого гения Марселя Пруста тысячи писателей считают себя обязанными строить длинные-предлинные фразы нескончаемых мыслей своих героев, чтобы сойти за талантливых, и почти все терпят крах. Но нельзя обвинять Пруста в том, что его фразы слишком длинны, так как у нас в голове складываются и вовсе нескончаемые циклы (притом, наверняка куда менее интересные). И вот в этом и проявляется главная неудача романа. Тяжела ты шапка Марселя Пруста! Чтобы ее достойно снести, надо не столько чувствовать людей, сколько чувствовать язык, быть удивительно точным и искусным мастером, чтобы порой, как Микеланджело, отсекать все лишнее, а порой, наоборот плести пышные узоры, причем далеко не из самого лучшего материала примитивных мыслей простых людей. Эту ношу вынести дано не каждому.

И вообще парадокс романа заключается в том, что сложные сюжетные проводки сшиты очень хорошо, нарастание напряжение в самых динамичных невозвратных точках происходит органично – а вот описание простой будничной жизни, как это часто бывает, оказывается для писателя самым сложным. Он либо сбивается на избыточную рефлексию, в чем он не так изящен и находчив, либо становится излишне натуралистичным, либо позволяет себе совсем неуместные просторечия. И это заставляет задуматься о том, что лучше всего автору удаются сюжетные участки, а не вялая скучная реальность.

Может поэтому и кажется очень удачной глава сна Ольги. Сюрреалистические декорации позволяют автору погрузиться в раскрытие всех тех мыслей, которые он хочет передать читателю. Здесь он чувствует себя уверенно, не позволяет себе фривольности, потому что эта форма концентрирует его внимание и позволяет работать в рамках более понятных для него художественных возможностей, где он практически не совершает ошибок.

Но при всех промахах автора в описании простой жизни, к концу произведения его тоже посещает инсайт, и он с необычной легкостью описывает прозрение героев. Словно в этом и была задумка автора: не только сбивчивость и потерянность персонажей, но и свои собственные неточность и корявость уходят в прошлое, оставляя читателю приятное послевкусие.

В рамках сложной формы своего произведения, где нарушается прямая хронология и сочетаются разные жанры и течения, Андрей Иудин сумел быть последовательным и донес историю прозрения двух главных героев и свои собственные идеи.

Александр Рябов.

Источник:  Альманах «Земляки» № 14, Нижний Новгород

 

На страницу Андрей Иудина>>