Сквозь ткань реальности…



 

Перед нами – написанный уверенной, мастерской рукой роман, где современная картина жизни большого провинциального города и таинственная мистика, страшные магические ритуалы и пространство настоящей, неподдельной веры, судьбы живых людей и силы провидения слиты в огромную, сложную, привлекательную своей образной и сюжетной непредсказуемостью фреску.

Фреска эта столь же странная, сколь и классически обозначенная. Человеческая жизнь вся построена, замешана на мистике. Само рождение и сама смерть человека – мистичны. А. Иудин стремится приоткрыть покров тайны над предопределением, над чудесным спасением (и – шире – над чудом), над возможностью взаимопроникновения одной души в другое тело (при тесном взаимодействии, соприкосновении: кстати, таким искусством обладали тибетские буддийские монахи).

Но роман отнюдь не буддийский, не сказочно-волшебный и не приторно-православный. И не окрашенный «модным» дешевым мистицизмом. Автор глубоко погружается в жизнь и психологию героев, анализирует их поступки, причинно-следственные связи их прошлого и настоящего, пытается увидеть их будущее.

Ольга Есаулова, главная героиня романа, переживает за свою жизнь целую цепь, вереницу несчастий. Это можно расценить как воздействие темной силы, которую в народе называют «несчастной судьбой». Ольга оказывается связанной незримыми нитями судьбы с Харонычем, который в юности был наделен даром, Силой, а Ольга лишила его этого дара. Хароныч находит Ольгу по прошествии времени, – а она уже встретила в это время Рассохина, свою судьбу, человека, занятого разгадкой всевозможных темных и преступных тайн (можно назвать его частным детективом….), – и пытается, переселив свою Силу в тело одного из героев, Заныкина, отомстить и Ольге, и ее избраннику.

Рука необычного, интересного художника чувствуется в стилистике Иудина. Странные, изломанные почти в стиле модерн диалоги тем не менее веют исконно русским, трагическим ветром, слышатся нервным пульсом:

« – Можно вас пригласить? – Он еще сам не знал, куда. Но ничего лучшего действительно не придумал. И сразу получил первый щелчок:

На танец?

Настороженные глаза покалывали мягкими хвойными иглами, на которых искрило солнце. Солнце искрило и в ее волосах странного красно-коричневого оттенка – бронзового, медового?..

Но надо было реагировать на ядовитую реплику. Насчет танца – этого он не ожидал, подставился. С другой стороны… Думать было некогда, скорее, сработал рефлекс: противник нападает – используй его инерцию.

Да, если позволите… – Он склонил голову не опуская глаз.

Прямо здесь? Без музыки? – За ехидством мелькнуло замешательство. Или намек?”

Зловещий Хароныч владеет древней контагиозной магией. Вырезав деревянную магическую куклу, пса с надписью «АРТЭ-МОН» (и дальше вырезано – безграмотно и двусмысленно: «пес знаит кого») он передает через куклу-пса свою тайную Силу приятелю, владельцу холдинга Заныкину.

Заныкин и выбран Харонычем для мщения Ольге и Рассохину: живой «инструмент», переносчик микроба мести, посланник.

Крайне интересна напряженная сцена на даче, куда Заныкин заманивает Рассохина, а потом и Ольгу, чтобы расправиться с ними.

В романе есть интересные образные лейтмотивы, в первую очередь это Ветер (слово «ветер» преследует Ольгу на протяжении жизни, так же как и сам реальный ветер, – и даже в тот день, когда она, совсем кроха, выпала из окна на глазах бабушки, потянувшись за голубем, ее, живую, приводит домой соседка и говорит бабушке: на куст сирени упала, ветер, наверное, отнес! – вот и выжила. А бабушка изумленно смотрит в окно: нет, никакого ветра, безветрие, жара… Здесь ветер появляется как первый мистический носитель).

Ветер является незримым, магическим, божественным помощником (спасителем!) Ольги в самые драматические моменты ее жизни:

«Она не понимала, как это произошло, как ей удалось. Знала лишь, что действовала по наитию, неосознанно, и у нее получилось. Ветер, ей помогал Ветер… Она позвала его, и он пришел. На этот раз – он к ней. В этом было что-то заманчивое и пугающее одновременно, она была не готова уяснить…

Но что теперь?»

Ветер и владеет Ольгой, и помогает ей, и направляет ее. Это словно бы тайный символ-знак, лейтмотив ее жизни.

Далее – ножи. Ножи драк и сражений, единоборств. Нож в романе тоже звучит мистической нотой:

«Замятовский помолчал, нагнетая драматизм.

А теперь слушай нож!

Саша уже понял, что это вроде сеанса внушения, и постарался расслабиться. Рукоятка нагрелась и теперь не холодила ладонь. Он подумал, что почти не чувствует ее формы.

– …И прокрути все снова. Боль, страх – все!..

Это совсем нетрудно, недавние впечатления физически впечатались в тело. Из взрывного калейдоскопа боли, дергающейся земли и пляшущих в небе деревьев выплывает крупный план: грязная, с налипшей на подошву травой, кроссовка в возвратном махе, развязавшиеся шнурки победно стелются на ветру, – кроссовка похожа на отбомбившийся самолет, спешащий на базу пополнить боезапас…

– …Только – с ножом в руке! Слушай его, слушай, он – живой!.. Ну!..»

Свечи в церкви (свет церковных свеч – как надежда и искупление, когда Ольга стоит в церкви, ощущая в себе брожение неведомых сил и жажду очиститься от тьмы). Ветер, нож, свет, фигура страшной колдовской собаки (здесь можно вспомнить «дьявольского» черного пуделя Мефистофеля, спутника нечистой силы) – налицо богатый арсенал мистических архетипов. А вот ткань событий и положений на эти древнейшие колдовские и волшебные архетипы накладывается вполне современная, часто – обыденная, жизненная, реалистическая, очень узнаваемая; здесь и городские бомжи (Хароныч, вполне узнаваемый городской старый бродяга – один из них), и городская молодежь, едущая «на картошку» в село, и жители пригородных дач, и сотрудники редакции…

Яснее, ярче всего к концу романа звучит лейтмотив Жертвы. Ольга – жертва, жертвоприношение; только чье – и кому? Это, если она обратится к Богу, к очистительному свету, если она останется со своей счастливо обретенной в вихрях жизни любовью – Рассохиным, – ей и предстоит разгадать…

Вырвавшись из кольца тьмы, Ольга ощущает, что обрела дар целительства. Все, это теперь ее путь.

Из ведьмы – в целители, от мрака – к свету: вот обозначенная дорога, и Ольга идет по ней. «И с этим туманом уходила часть ее жизни. Уходила часть ее самой – не остывшая еще, не отболевшая. И уже – невозвратимая.

Осознание этого было настолько резким, что у нее задрожало в горле. Все менялось вдруг, а она не была готова, не могла постичь перемену.

Могла лишь спрятаться от своего непонимания за крестным знамением.

И Ольга перекрестилась на площадь, опустив глаза.

Могла лишь сделать первый шаг – через страх и непонимание, по пути, которого не знала.

И не оглянувшись больше, шагнула в переулок, с искрящего солнцепека – в резкую тень. Здесь подняла глаза.

Переулок, то ли узкая улочка, стиснутая угрюмыми стенами старинных купеческих складов, походила на туннель и была настолько прямой, что в этом чудилось скрытое указание.

Словно кто-то уже выбрал дорогу за нее, и оставалось только идти не сворачивая».

Роман Андрея Иудина – весьма своеобычное, неординарное явление. Не дешевая мистика, но подлинная мистичность, которая окружает нас со всех сторон. Не плоско-плакатный реализм, но многослойная, сложная правда бытия, полностью не разгаданная, не понятая нами. Попытка изображения внутреннего мира человека, работы с этим загадочным, пугающим Внутренним – это как раз то, что в нынешнем веке интересует многих: и серьезных ученых-исследователей, и простых людей, жаждущих понять Невероятное. Удача автора именно в смелости: в обращении к образам и темам, издавна, из поколения в поколение, волнующим людей; в отваге показа, вытаскивания наружу тех моментов душевной и духовной тьмы, в колодцы которой человек чаще всего боится заглядывать.

И, думаю, тут не лишне отметить профессиональное чутье писателя и издателя Олег Рябов, который взял на себя труд познакомить российского читателя с этим оригинальным произведением.

Елена Крюкова.

Источник:   К первому изданию романа Андрея Иудина «ИНСАЙТ».


На страницу Андрей Иудина>>