СЖАТАЯ ПРУЖИНА МАСТЕРСТВА



Двенадцать рассказов Валерия Бочкова вовсе не «пестрые истории» из жизни эмигрантов. Вам приходилось бывать в католическом соборе? Если да, то вы наверняка заметили, что разноцветная мозаика витражных окон «звучит» только для тех, кто внутри. Праздник мозаичного окна живет только в святых стенах. Выйдите наружу и взгляните на стрельчатое окно — витраж исчезнет. Автор видит мозаику эмигрантской жизни изнутри не только как умный и заинтересованный наблюдатель. Бочков-писатель строит книгу так, как Бочков-художник компонует картину — все здесь подчинено ощущению постепенного приближения к «точке сборки», к вожделенному катарсису, гармонии составляющих. Энергетика и накал этих прозаических пьес, их динамика не оставляют читателю выбора — книжку нужно читать не останавливаясь. Ведь каждый следующий рассказ, так или иначе — продолжение предыдущего, часть мозаики одного большого витража. Сквозной «персонаж» сборника — интерес к человеку, к его большим радостям и маленьким трагедиям, к его взлетам и безднам. Интерес этот так непредвзят и искренен, что заражает и самого иммуно-сильного.

Возьмите в руки эту стильную книгу, распушите ее страницы, прислушайтесь… Русская речь, звяканье ложечки о блюдце, чья-то неровная поступь, скрежет металлического стула о кафель пляжного кафе. Это зазвучал рассказ Брайтон-блюз, давший название книге. Он не просто открывает «парад 12–ти планет». Это камертон, эпиграф. «Агнесса Васильевна сошла с ума…» Но у читателя, привыкшего к безумию мира, создается впечатление, что как раз сейчас над этим «готическим затылком» восприятие мира абсолютно обострилось, пусть его ракурсы и смещаются в неожиданных направлениях. И мы идем на поводу у синапсов «испорченной головы» героини, где «звенят бубенцы» по узнаваемому нами прошлому. Тонким лучом высвечиваются осколки прихотливо работающей памяти Агнессы Васильевны, иногда, неожиданно больно вонзаясь в сердце читателя. Длина этого луча такова, что дотянувшись до прощелыги Когана, персонажа мелкого во всех измерениях, этот луч выталкивает его на «сцену», неожиданно возвышает до воплощения Зла и, обратившись клинком из трости, нанизывает на себя. Конец жизни так же важен, как рождение. Когану дали аванс — старинная сталь сделала его конец почти благородным, дав шанс в следующей жизни уже не быть подонком. Архетипичность персонажей Валерия Бочкова, их «первообразность» эластичны ровно настолько, насколько гибко пространство, в котором они существуют. Постоянно меняя конфигурацию, оно то сужается до размеров коробки из-под ботинок, то расширяется за полосу горизонта. Последнее столкновение с земным завершилось полной победой Агнессы Васильевны. И, будто в награду, в безразмерной пучине океана она обретает окончательную свободу от реальности, с которой потеряла контакт.

Известно, что драматургия короткой истории должна быть спрессована, уплотнена до предела. Каждый рассказ Валерия Бочкова — это сжатая пружина времени и действия. Помещая своих героев в пространство такой высокой концентрации, автор проверяет на подлинность каждую деталь повествования. Мастер многозначного заголовка, Бочков кодирует в нем, зачастую, разгадку всего произведения. Брат моего брата — кто это, если не я сам? В этом названии если и не весь секрет и не вся правда, то, безусловно, подсказка в расшифровке замысла автора. Мой брат-близнец — и я, две враждующие ипостаси одного и того же сознания. Все на двоих — любовь к Яне, ненависть к отцу, соперничество, продолжающееся непрерывно 30 лет. Разлученные неизбывной ненавистью друг к другу, они навсегда объединены ею, и неважно, что один находится в захолустном Линде, а другой — на берегу Ист-Ривер. Брат вызывает брата не столько на похороны отца, сколько на последний и решительный поединок. Пружина, сжатая, как это не парадоксально прозвучит, абсолютным пониманием друг друга, глубинной генетической идентичностью сознания близнецов, эта пружина разжимается с чудовищной энергией, копившейся годы. Подлость Валета самоотверженна, как самоотверженна и цельна любовь Чижа. Убив Яну, Валет подписывает себе приговор, его душе никогда больше не будет покоя — ведь брат, из ненависти к которому, он совершает преступление — его зеркальное отражение, то есть, он сам. И вот последняя схватка состоялась. Братоубийство, самоубийство… Но спущен ли курок?.. И тут Валерий Бочков, душевед и мастер, снова на высоте — он предоставляет каждому из нас дописать свой собственный финал… Рассказ удивительный. Чем больше вглядываешься, тем больше открывается его глубина. Мне, одной из «двойни», здесь понятно что-то такое, чему в человеческом словаре нет названия. В детстве я прихрамывала. И моя ассиметричность в том органичном целом, что представляют собой два одинаковых человека, была диссонансом, фальшивой нотой, ошибкой природы. «Lame duck», я долго оставалась лишь тенью красивой и успешной сестры. Нам повезло — нас учили доброте, исподволь, умно и ненавязчиво. Истории Валерия Бочкова, на самом деле именно об этом — о Добре и Человечности, иначе не обладали бы они такой «irresistible fascination» — неотразимой привлекательностью.

Наталья Борисова.

Источник: Za-Za №1 (февраль 2013)


На страницу Валерия Бочкова>>